Удивил Юра молодую жену после свадьбы

...Наконец-то они остались наедине. Еще были слышны веселые голоса гулявших на свадьбе; изредка «вихляла» молния,— будто кидала ехидную улыбочку сквозь густые листья черемухи в полузанавешенное окно горницы, в которой находились молодые; тревожно перекликались незлобивые нечаевские собаки, но все это для молодых было уже где-то там, словно в другом — беспорядочном мире... Они обнявшись стояли молча, усталые, точно прошли трудные километры в душный июньский день.

— Как страшно...— задумчиво прошептала Катя.

Юра, чуть откинув голову назад, начал смотреть на Катину правую щеку, маленькое ухо, льняные волосы.

— Страшно?..— переспросил.

Катя помедлила, будто не слышала голоса Юры, потом переложила голову на правое его плечо, еще крепче обняла, крепче прижалась.

— Страшно, что тебя в армию возьмут...

Юра легко вздохнул:

— Ну, это еще... месяца через четыре...

— Четыре... Да эти четыре месяца пройдут быстрее, чем один сегодняшний день, Юра. Юрочка...

Юра помолчал и, не зная что сказать, ляпнул:

— Сейчас бы на мотоцикл да газануть по лесу с ветерком...

— Юрка! И-и! Идея! Поедем покатаемся?! — Катя оторвалась от Юры, схватила его за руки, затормошила, закружила даже.

Юра начал мяться:

— Но-о... поздно уже...

— А что нам?..

— Платье!..— обрадованно «спохватился» Юра.— Куда ж в этом платье...

— Платье... Хм...— Катя уперла руки в бока, настойчиво, решительно соображая,— а штанов мы тут каких-либо не найдем?

— Да разыскать старье можно, но... Катя...— Юра притянул ее к себе,— и поздно уже и... вон молния какая...— снова ухватился Юра.

— Она пустая, молния. Дождя нет. Юрка, у нас получилась свадьба обычная, как у всех, пусть хоть что-то по-другому, по-нашему... да, по-нашему с тобой будет... Ну, Юрочка...

— Раз так хочешь... Ладно...— согласился Юра.

Через малое время они, взявшись за руки, гуськом пробирались через кухню в сени, через двор — к сараю с мотоциклом. Катя в чьих-то широких штанах, подвязанных веревочкой, в какой-то старенькой курточке, Юра тоже в чем-то повседневном... Очень осторожно, чтоб не скрипнула дверь, открыли сарай, Юра вывел мотоцикл, Катя придержала его, пока закрывалась дверь, быстренько мелькнули через калитку, фыркнули и — понеслись. Кто-то у палисадника только ахнул от неожиданно рванувшегося мотоцикла.

Они въехали в cоcновый бор, и через несколько минут оба почувствовали легкое головокружение от смолистого свежайшего воздуха.

— У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том! — выкрикнул вдруг Юра.

— И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом! — продолжала Катя, да так, что Юра даже уши прижал к поднятому воротнику рубашки.

— Идет направо — песнь заводит!

— Налево — сказку говорит!..

Так они прокричали друг другу до «избушки на курьих ножках».

Подъехав к старому маяку, Юра притормозил.

— Залезем? — и обернулся к Кате.

— Темно.

— А я фару приподниму. На первую перекладину колесо переднее поставлю...

— Давай!

Юра установил свет и ловко начал подниматься.

Катя добралась только до половины.

— Юрка, слазь! — крикнула.— Я больше не могу-у!

Но Юра даже не оглянулся. Катя спустилась. Отошла чуть от мотоцикла, запрокинула голову.

— Слазь, Юрка!

— Э-ге-гей! — отозвался Юра на весь лес.

Катя уже его не видела, только едва заметный ком подвига лез вперед — выше и выше.

— Ю-юрка! — уже почему-то испуганно вскрикнула Катя.

— Город ви-ижу! — радостно сообщил Юра.

— Юрка! Юрка! Слазь! — в голосе Кати послышалась серьезная тревога.— Мне стра-ашно! Юрка!

— Здесь хоро-шо-о!

— Юрка! Юра! — Катя почти плакала.

— Вот бы пры-ыгнуть!

— Слазь! Да слазь же, Юрка! — У Кати уже настоящие слезы навернулись.

Юра приумолк. Может, прислушался к шепоту сосен, может, смотрел на далекие городские огни.

Катя, сама не понимая почему, разревелась.

— Лови меня-я! — вдруг снова крикнул Юра и бешено начал спускаться.

Катя (видимо, машинально) протянула руки и ожидала, затаив дыхание.

Юра, гикнув, спрыгнул — прямо в ее родные протянутые руки. И оба не удержались на ногах и повалились в пахучую траву, и Катя мокрыми от слез ресницами и губами прижалась к мужу и зацеловала его всего, и...

И увидел их лесник Василий Филиппович, когда уже вовсю сияло солнце, и мотоциклетная фара, задранная в небо, едва мерцала, и — спали муж с женой молодым, поистине самым сладким сном... Уж они-то часов не наблюдали,— и как же счастлива она — эта благословенная наивность!..