Глянь ты на него, рыжего, разве он тебе пара?- ворчала бабушка Матрена

Из тех лифтерш, что сидят в нашем подъезде, только одну зовут Мотей, но мы их всех называем — наши тети Моти.

По возрасту они приблизительно все одинаковые, всем за шестьдесят перевалило — давно пенсионного возраста достигли. Работают не оттого, что нужда заставляет, дома сидеть неохота, да и лишние деньги не помешают.

Матрена Алексеевна считается самой старшей из лифтерш. Не по возрасту, а по стажу. Давно сидит она в нашем подъезде. Спокойная, несуетливая, низкорослая и сильно располневшая.

Часто ее навещает внучка. Выросла она на наших глазах удивительно быстро. Чужие дети всегда быстрее растут, и, глядя на них, как бы посматривая в зеркало жизни, мы ощущаем свой возраст.

Незаметно она превратилась в рослую, черноглазую девушку. Густые темные волосы, туго заплетенные в косу и уложенные веночком вокруг головы, делают ее старше своих сверстниц. На белом лице яркой вишней манят к себе пухлые, сочные губы. К таким прильнешь— не сразу оторвешься.

— Лепота ты моя, лепота, — приговаривает Матрена Алексеевна внучке, — что ж напала на тебя слепота? Глянь ты на него, рыжего! Разве он тебе пара? Пойдут у вас дети не поймешь какой масти. И чего ты в этом оболтусе нашла?

Он мой миленький — хороший. — пропела внучка и зарделась как маков цвет. Постыдилась бы бабки. Ишь как замуж захотелось! Тебе еще учиться да учиться...

— А кто работать будет? Мы, баба Мотя, из тех, у кого руки золотые. Нас везде ждут, а учиться и заочно можно.

— У всех дети как дети, после школы в институт норовят, а тут...— Матрена Алексеевна безнадежно махнула рукой.— Молоко на губах еще не обсохло, а ногти уже намазанные, как у кинозвезды. Срамота одна!

Однажды, возвращаясь с работы, я заметила Матрене Алексеевне:

— Внучка у вас стала — просто ягодка, того и гляди кто-нибудь сорвет.

— Не говори! Есть тут один, да не нравится он мне. Сам лодырь и ее туда же тянет. Слыхала? Работать собрались...

— Какие же это лодыри? Настоящие, хорошие ребята. Захотят— и учиться будут без отрыва от производства, таким всегда навстречу идут.

Матрена Алексеевна согласно кивала головой.

— Жених — ее одноклассник? — спросила я.

— Да нет!.. С армии пришел, парень не глупый, но малость с ленцой. Ему бы дальше пойти учиться, а он за заработком потянулся, на стройку устроился и ее туда же тянет.

Мы, конечно, люди маленькие, к работе привыкшие. Сызмальства сами трудимся, но не затем я здесь просиживаю, чтобы моя внучка с десятилетним образованием — да за лопату. Для этого и учиться незачем было!

Мы с дедом покойным только читать маленько умели, вот и махали лопатой всю жизнь. Это здесь я на стуле отсиживаюсь, в молодости от зари до зари маячила. Я ведь дочери пенсию в общий котел отдаю, а то, что здесь получаю,— внучке на приданое складываю. Думала — дальше учиться пойдет, ученая станет да мужа такого себе подыщет, вот я им свадьбу и справлю! Их порадую, себя перед смертью повеселю...

— Напрасно вы расстраиваетесь,— стараюсь успокоить Матрену Алексеевну.— И на свадьбе еще погуляете, и правнуков нянчить придется. А что касается учености, так это у них еще все впереди. Только баловать деньгами не следует, и о своей старости подумайте.

— Э, да что уж там! — сокрушенно вздохнула тетя Мотя и потянулась к чайнику.

Вскоре я уехала с экспедицией в командировку. Не было меня дома чуть больше года. Вернулась в дежурство Матрены Алексеевны.

— С приездом, с приездом! Давненько дома не были, небось соскучились?— встретила меня Матрена Алексеевна.

— Вас часто вспоминала.

— Чем же я такое внимание заслужила? — удивилась она.

— Да все наш разговор о вашей внучке. Там, где я была, молодежи много работает, вот и прикидывала, не поехать ли и ей туда? Работа интересная, комбинат строят...

Матрена Алексеевна не дала мне договорить.

— Да уж поздно. Внучка моя замуж вышла. Скоро у нас дома свой комбинат будет, детский...

— Правнука ждете?

— Кабы одного...

— Неужели двойня?

— Обе! Обе мои девки с ума сошли — что дочь, что внучка. Вы же знаете, у дочери моей еще мальчик есть, десять годочков ему, так она возьми и выкинь номер, еще рожать надумала! Я как узнала — к внучке. Смотри, говорю, погоди с этим делом, мать рожать собралась! А та смеется: «Поздно уже! Придется тебе, баба Мотя, окончательно на пенсию уходить».

— Ну и дела, молодец ваша дочь! Не каждая женщина в ее возрасте на такое решится.

— Да уж куда там, героиня! А мне теперь с работы уходить придется. Свою работу дочь бросать не хочет, стало быть, мне в няньках сидеть.

— Сразу у двоих?

— Молодая сама пусть свое «счастье» нянчит. Мне и так, кроме дома да младенца, еще за мальцом присматривать, и покормить, и за уроки усадить. Теперь весь дом на меня свалится, а силы уже не те, что раньше, мне ведь к седьмому десятку клонит. Жаль отсюда уходить, привыкла ко всем, но, видать, отсиделась...

Лифт, не торопясь, полз на восьмой этаж. Я стояла и думала: «Вот она, жизнь, разные люди, разные судьбы, а заботы у всех одни. И трудится наша тетя Мотя, как может, несмотря на возраст».