Решил Михаил одинокому, пожилому Григорию Степанычу, хорошую женщину посватать

Из-за Фомичового двора вынырнула агрономовская машина, новехонький зеленый «козел». Михаил шагнул навстречу Анатолию.

Закончил Анатолий сельскохозяйственный техникум и вот уже перешел на пятый курс института, работает агрономом. Жена, Галина, работает в библиотеке, сын Сашуля готовится в первый класс.

Друзья они с Михаилом настоящие. Вроде бы и характерами разные. Живет Михаил с родителями: мать, отец, сестренка Зинка, дед Егор, в прошлом году перебрался к ним из своей ветхой избенки, семь лет один жил после смерти бабки Варвары.

Частенько дед Егор донимает внука-учителя, что тот холостякует до сих пор. Едко донимает. Да Михаил всегда готов ответить. Через пару месяцев стукнет ему двадцать семь.

Анатолий притормозил у колонки, заглушил мотор, направился к Михаилу.

— Ну что, двинем к Степанычу?

— Надо проведать.— Анатолий с минуту помедлил.— Да дома ли он? Не виделись вон сколько...

— Где ж ему быть...

Григорий Степанович, бывший их учитель по черчению и труду, в годы их учебы в школе жил в Стрешневке. А потом, всей деревне на удивление, вернулся в свою деревушку Лучково. Находится она за восемь километров.

Все остальные годы учительствовал он в Палевской школе. Основное его хозяйство — пчелы. Восемнадцать ульев. Скотом не обзаводился,— без хозяйки жил.

— У меня идея, Толя! Надо Степанычу привезти хорошую женщину. Честное слово, доброе дело сделаем!

— Ты что, учитель, сдурел?! — осадил Анатолий,

— Нет, ты не понял. Не то... Насовсем привезти.

— Я так понимаю — с доставкой на дом?..

— Да нет же, ну... Предварительно переговорить с какой-нибудь женщиной и, будто случайно, заехать втроем к Степанычу. Короче говоря, познакомить людей. Авось у них все и получится как следует... Старость на носу, а он один. Каково?

— Вот тебе, учитель, самая пора обзаводиться семейством, как раз каникулы...

— Где это видано, где это слыхано?..

— Что видано?

— Ученик помогает учителю жениться.

— Во-первых, бывший ученик, мы — коллеги, а во вторых, не помочь, а посодействовать... ну, скажем, в устройстве быта...

— А ты спросил Степаныча, ему это надо?

— Я серьезно. Не бирюк же он. Конечно, здешняя женщина сама к нему не придет и не скажет: «Степаныч, бери меня хозяйкой, не прогадаешь, облегчу жизнь».

— Противоречив ты, учитель,— засмеялся Анатолий,— говоришь, сама не придет, а если ты привезешь ее, это получается не сама?

— Ну-у, тут другой ход. Ситуацию беру на себя.

— Ситуацию... А женщину? Кто она? Где прозябает без Степаныча?

— Да-а, здесь вариант должен быть единственный и неповторимый. Прежде чем вести с кем-то разговор, придется походить кругами,— Михаил приумолк, задумался.

Идея Михаила не обернулась шуткой. Назавтра, проснувшись, он долго лежал в залитой солнцем горнице и мысленно представлял, как они к Степанычу нагрянут втроем. Но кто же она?

А Никитична?! Вот те раз, думаю-гадаю! Ольга Никитична... И по годам как раз — лет ей этак за сорок пять, и все-таки в городе пожила, оттуда она и привезла свою Верку. Верку... А если Верка не вернется к Андрею? Надо поговорить с ним. Действительно, неплохой ведь парень, а задурил... Может, все и уладится, как нельзя лучше. И тут и там...

В обед Михаил встретил Анатолия возле правления колхоза.

— Слушай, Толя, есть кандидатура! Ольга Никитична. Как ты на это дело смотришь?

— Неужели ты серьезно?

— Вполне. Верку с Андрюшкой помирим. Сотворим двойное добро,

— Ишь ты, двойное добро... Да твой Андрюшка перед Веркой уже на коленях стоял. Сегодня на зорьке увел ее. Долго спишь, учитель.

— Значит, события работают на нас... Обедать домой поедешь?

— Домой.

— Я с тобой. Можно?

— Садись. Пожалуй, угощу я тебя сегодня кое-чем...

Михаил ходил-крутился возле двора Анатолия, несколько раз подходил к колодцу, посматривал на двор Никитичны. Обеденное время — должна быть дома. Разве в Стрешневке у Верки? Оглянулся — отходит Никитична от колодца с полным ведром.

— Ольга Никитична! — так гаркнул Михаил, что бедная женщина аж передернулась вся. Вприпрыжку, как малыш, подлетел к ней.

— Ой, Михаил Кондратьевич, ей-богу, так испугал!

— Да разве можно испугать белым днем?

— Иду, задумалась.

— А я водички хотел холодненькой...

— Пожалуйста. Только как же... Зайдем в избу.

Долго Михаил цедил кружку воды. С отдыхом — зубы ломило. Пил да оглядывал избу. Чисто. Уютно.

— Как-то мы с Анатолием нежданно-негаданно нагрянули к своему бывшему учителю Григорию Степановичу. Знаете его? — Между глотками действительно ледяной воды начал подходить поближе к делу Михаил.

— Это из Лучкова который? Знаю, а как же...

— Уж так он угостил нас свежим медом!

— У нас тут свежего меду не особо разживешься. Только у Женьки хромого, так у него зимой снегу не выпросишь. Раньше много пчел было, а теперь вот извели.

— А у Степаныча столько его — девать некуда!

— Он не возит на базар.

— Настоящий мед всегда нужен. При любой хворобе от него польза.

— А знаете,— точно осенило Михаила,— мы через недельку снова поедем к Григорию Степановичу, вот, пожалуйста, и вы с нами. Купите свежего меду,

— Неловко как-то...— улыбнулась Ольга Никитична, и Михаил заметил едва проступающие ямочки на щеках. Эх, судьба — такая женщина и одна живет...

— Почему неловко? — удивился Михаил.— Все его знакомые к нему приезжают за медом. Куда ему его девать?

— Сейчас время такое... Некогда разъезжать.

— Мы вечерком. Корову встретить попросите соседку.

— Да за коровой Настя может приглядеть.

— Ну вот, видите, никаких проблем.

Михаил вошел в избу Анатолия с таким видом, будто пять минут тому назад в его судьбе свершилось нечто неслыханное: он молчал и улыбался, в улыбке и радость, и растерянность.

— Ну, что молчишь, дипломат века? — спросил Анатолий, торжественно выставляя на стол огромный глиняный кувшин.

— На следующей неделе поедем...— Михаил заходил от дивана до фикуса — огромного древа в широченной кадке.

— Ты что ж, все в открытую ей и выложил?

— Меду купить она поедет с нами. Меду. Понимаешь? А там уж по обстановке...

В субботу в обед Анатолий заскочил к Никитичне и сказал, что вечером едут к Степанычу.

— А я, признаться, уже и не собиралась, думала, когда тут разъезжаться. Такое время...

— Ничего, под вечерок заедем за вами,— Анатолий не сказал больше ни слова, быстро вышел. «Черт-те что творим»,— пробурчал сам себе, садясь в машину.

Доехали быстро. Анатолий так резко затормозил у калитки, что даже крышка Никитичного бидончика не удержалась, сорвалась и упала к ногам, а пыль, клубясь, долго оседала.

Григорий Степанович, как и прежде, собрался ужинать. Верный час.

— A-а, орлы мои! — конечно, не без удивления воскликнул он.

— Проездом, Григорий Степанович, проездом! — весело объявил Михаил, первым выскочивший из машины.— Так получилось...

Но тут Григорий Степанович еще удивленнее стал смотреть на женщину, вылезшую из машины.

— Это Ольга Никитична, соседка Анатолия, вместе с нами ехала. Хочет у вас литра два меду купить. Знаете ее? — Старался Михаил.

— Кажется, знаю...— недоуменно ответил Григорий Степанович.— Проходите, пожалуйста,— вдруг как-то приободрившись, сказал хозяин,— гостям, да еще таким, всегда рад, А ты, Анатолий, гляжу, совсем замотался?

— Дни жаркие...

— Да уж...

Пока Григорий Степанович хлопотал, собирая на стол, Ольга Никитична беглым, но очень цепким — схватывающим — взглядом окидывала двор, сад, ульи.

А когда на столе появилось все, как и в прошлый раз, и Григорий Степанович пригласил к чаю, Ольга Никитична даже не смогла скрыть своего удивления:

— Боже, чего тут только нет!..— всплеснула она руками.

— Э-эх, все есть! — тряхнул челкой Михаил.— Хозяюшку б сюда славную!

— Михаил...— спокойно сказал Григорий Степанович и укоризненно взглянул на него.

За чаем Михаил замечал, как заботливо хозяин угощал гостью, а та по своей женской Привычке тоже заботилась:

— Сами-то, сами...

Но вот и время пролетело — почти полтора часа, как пара минут, промелькнули. Григорий Степанович взял бидончик и пошел в сени за медом гостье. Следом за ним подался и Михаил.

— Может, помочь, Григорий Степанович?

— Ага, подержишь бидончик.

Михаил двумя руками крепко сжал горловину, полузатаив дыхание держал бидон, а Григорий Степанович, осторожно наклонив молочную флягу, тоненькой струйкой — тягучей — наполнял его.

— Григорий Степанович,— решился Михаил,— а, действительно, почему вам, скажем, и не заиметь вот такую хозяйку, как Ольга Никитична? Женщина при доме, сами понимаете...

— Что это ты так, Михаил, заинтересовался моей судьбой?

— Да один вы... Возраст...

— Гм. Ладно, скажу тебе, Михаил, раз уж так,— как говорится, тет-а-тет. Скоро будет у меня хозяйка. Скоро уж. После того как я ушел из вашей деревни... Да... Дошел, понимаешь, до бессонницы... Смирялась-смирялась душа и все-таки запротестовала...

Через полтора года решил найти свою подругу — еще по педагогическому училищу. Такая... романтическая история... Распределили ее в Белоруссию, там она вскоре и замуж вышла. Не вышла — выскочила. Четырнадцать лет жила-мучиласъ. Пьяница попался. Так и пропал. Двое детей. Вот и нашел я ее. Она не очень далеко, в Гомельском районе. Детей вырастила. Сын военный, дочь в Москве с мужем. Осталась, как видишь, одна. В следующем году выходит на пенсию. Выйдет и — сюда. Ей здесь нравится. Очень даже. Два раза приезжала сюда.

Михаил точно окаменел. Но вот задвигался, переступил с ноги на ногу, сдерживаясь, чтоб не заметил Григорий Степанович, вздохнул:

— Да-a, неисповедимы...— И запнулся. Примолк.

Григорий Степанович бережно понес бидончик.

— Пожалуйста, Ольга Никитична, ешьте на здоровье,— весело сказал.

— Спасибо, большое вам спасибо. Сколько ж я должна? — засуетилась гостья.

— Нисколько,— махнул рукой хозяин.

— Да как же? Не-ет, что вы?..— заулыбалась Ольга Никитична и достала деньги.

— Нет-нет,— горячо запротестовал Григорий Степанович и даже от стола отошел.— Я ж сказал, кушайте на здоровье. Пейте чай, а случится простуда — лечите.

Анатолий смотрел на него, и на душе легчало: с хорошим настроением вернулся Григорий Степанович, значит, удачно сработал Михаил.

...Высадив Ольгу Никитичну, Анатолий повез Михаила в Стрешневку. Только выскочил за деревню, Михаил попросил остановить машину, Анатолий плавно притормозил, заглушил мотор.

— Ну?..— спросил Анатолий.

Михаил задумчиво слово в слово передал разговор со Степанычем. Анатолий с минуту молчал. Потом медленно повернулся всем корпусом и в упор начал рассматривать лицо Михаила.

— Эх ты, сва-ат... Да-а, Григорий Степанович... Приезжали, сидели, философствовали... А что мы знали о нем? Мы, ученики его... взрослые... друзья, можно сказать... Додумались же — учителя жизни учить...

Михаил ссутулился и когда Анатолий резко нажал на стартер, вздрогнул, чуть выпрямился, но до самой калитки не проронил ни слова...