Позвонил Асе незнакомец и влюбился в ее голос, да и она тоже

Ася Чернышева примеряла новые, только что купленные на рынке сапоги, когда снова зазвонил телефон. Поморщившись, она взяла трубку.

— Наташа? — обрадованно спросил приятного тембра баритон.

— Я вам третий раз говорю, что нет здесь никакой Наташи...

Асе порядком надоела эта мифическая Наташа, которую она в глаза не видела, но о которой с раннего утра до позднего вечера у нее спрашивал мужской голос.

— Вы уж простите,— смягчилась она.— Не хотела вас огорчить...

— Да вы меня не то чтобы и огорчили... Все ясно, предельно ясно...

Незнакомец замолчал, и Ася уже хотела положить трубку.

— Пожалуйста... Еще минутку,— словно догадавшись о ее намерении, спохватились на другом конце провода.— Поговорите со мной...— В сильном напористом голосе появились нотки неуверенности.

Ася пожала плечами: какая из нее утешительница?

— У вас что, не сладилось с ней? — напрямик спросила она.

— Да... вроде того. Вместе приехали, вместе должны были уезжать... И вот я здесь... А она... Вы не подумайте, я не смотрю на женщину как на собственность, но я не хочу и не могу... если кроме меня она еще с кем-то встречается...

— Это правильно,— строго сказала Ася.

— Я очень требователен к женщине... Одно слово, один жест — не то, и все летит к черту...

— Трудно, наверно, с вами... Все время начеку надо быть... Устанешь...

— Трудно,— согласился ободренный ее участием мужчина и уже более доверчиво продолжал: — Как-то у меня с самого начала не заладилось с вашим братом. Невеста была, я ее берег, боялся притронуться, а она мне изменяла, я случайно узнал. Она потом на коленях стояла, руки целовала, а мне было все равно, не мог простить...

— Значит, не любили...

— Может быть... Женился поздно, вроде на хорошей девушке, вроде любила меня, а не нужны ей оказались ни моя верность, ни я сам. Как родилась дочь, так и разошлись по разным спальням... Я, естественно, искал утешения на стороне. Влюблялся, бросал, меня искали, звонили, плакали — но всё было не то, не то, не то... Один жест, понимаете,— и все... Если бы ваш голос мне не понравился или сказали бы вы не то, разве бы я говорил сейчас с вами...

— Да я и не настаиваю. Хоть сейчас положу трубку...

— Нет-нет, не кладите,— встревожился мужчина.

Но Ася уже нажала на рычажок.

В ту ночь она долго не могла заснуть: все не шел из головы недавний разговор. Ей представлялось, что так же, как она сейчас, мучится без сна и незнакомец. «Надо было все-таки дослушать,— укоряла себя Ася.— Видите ли, гордость взыграла...»

...Вернулась она в гостиницу поздно и еще в коридоре услышала телефонный звонок, доносившийся явно из ее номера. На слух Аси, он звучал слишком громко и нахально. Торопясь, она открыла дверь, бросилась к телефону.

— Любимая! — вымученное, больше похожее на стон слово заставило, однако, ее замереть.— И самым что ни на есть будничным голосом незнакомец спросил: — Где же вы это были, милая женщина? Я звоню аж с семи часов...

«Ну и перепады...»— удивилась Ася. Все же ей было приятно, что здесь, в чужом городе, кто-то думал, беспокоился о ней.

— В театр ходила...

— Боже мой! Театр... Сто лет не бывал... Смею спросить: одна?

— Не смеете! — вспыхнув, ответила Ася.

— Вы обиделись? Вы такая обидчивая? Послушайте! Спускайтесь-ка в бар, давайте дернем коньяка... Голос мне ваш нравится...

— Извините, не по адресу...— Ася поскучнела, недавнее оживление, желание смеяться, дерзить окончательно покинули ее.— И вообще...

— Вы, может, что подумали? Ей-богу же нет... Напрасно...

— Да, подумала,— резко оборвала Ася, уже жалея, что ввязалась в этот в общем-то ненужный ей разговор.

— Вас, видно, обидели? — участливо предположил незнакомец.

Ася молчала. Замолчал и мужчина, лишь было слышно, как кто-то сильный, могучий тяжело переводит дыхание. Состояние невидимого собеседника передалось и Асе.

— Я понимаю... У вас неприятности... Да утешенье-то вам всем нужно одно...— неожиданно с горечью вырвалось у нее.

Мужчина откашлялся.

— Кстати, и вам тоже... Значит, так бог устроил, что человека может утешить только человек. Мужчину — женщина, женщину — мужчина...

— Ну это не для меня... И, знаете, давайте закончим этот разговор...

— Так кто же вас все-таки обидел? — мягко повторил мужчина,— Как видите, я ни на чем не настаиваю, даже имени вашего не спрашиваю. Возможно, и в самом деле так будет лучше. Но поговорить, просто поговорить мы можем? Пожалуемся на судьбу-злодейку, да и разъедемся в разные стороны. Ну вроде мы телефон доверия друг для друга... Вас обидели? Я прав?

— Возможно...

— Ну так расскажите, облегчите душу...

— Хорошо,— решилась наконец Ася,— Тем более мы с вами никогда не увидимся... Познакомилась я здесь с одним... В ресторане... Разговорились мы. Он мне про жизнь свою рассказывал, как в молодые годы перебивался с хлеба на воду, здоровье подорвал... Я уже собиралась уходить, а он и говорит: «Выпьем по бокалу шампанского, очень уж мне хочется вас угостить...» Да вы не слушаете,— насторожилась Ася. Ей показалось, что там, на другом конце провода, никого нет и говорит она в пустоту.

— Отчего же? — тотчас откликнулся мужчина.— Слушаю, и с большим интересом.

— Ну так вот... Поднимаемся мы в лифте, и вдруг он спрашивает: «К тебе пойдем или ко мне?» Это его «ты» прямо-таки резануло меня.— «Зачем? — отвечаю.— Посидели очень даже хорошо. Я вам благодарна». А он: «Ты что, глупая? Или притворяешься? Весь вечер завлекала, а теперь — до свидания... Нет, милая,— говорит,— со мной такие шутки не проходят, я с собой так играть не позволю...» И даже в лице весь изменился.

Ну, думаю, ударит. Я, конечно, слышала, что вот если угощает молодой человек девушку, то потом может и расплату потребовать, сами понимаете, какую... Мол, поил я тебя, кормил... Я б сама за это шампанское заплатила, да неудобно показалось: такой воспитанный мужчина, а главное, разговор уж больно хороший у нас вышел, мы, можно сказать, друг другу души открыли, ну как будто ближе его у меня никого и не было... Вот вы правильно говорите: одно слово не то— и все. Все кончилось.

Я не знаю, если бы он и дальше такой обходительный был, не торопился, поухаживал, что ли... Ну не знаю... Не каменная ведь я... Да и понравился он мне... Я всю ночь не спала, все думала, может, обидела я его чем, может, не то сказала... На другой день встречаемся в буфете — он от меня шарахается. А на третий с женщиной его вижу, под ручку идут, и оба вроде довольные... Вот и утешились... Человек человеком...

— Грустная история,— не сразу ответил незнакомец.— Ну не все же подонки...

— Да не подонок он. Просто несчастный человек. Вырвался на свободу, на все про все неделя, не до ухаживаний. Он на меня и так целый вечер потратил... Что-то заговорилась я с вами,— взглянув на часы, спохватилась Ася.— А мне завтра в шесть вставать...

— Спокойной ночи... И, пожалуйста, не звоните мне больше...

— «Странный, ей-богу странный, — раздумывала Ася, укладываясь спать.— И все-таки хорошо, что мы не знакомы...»

Попросив горничную заварить чай, Ася принялась укладываться. Мысли ее были заняты предстоящим отъездом, дочерью, покупками, из которых самой неудачной оказались сапоги — очень уж жали в стопе, и это было тем обиднее, что Ася очень рассчитывала с их помощью улучшить свой гардероб. «A-а, ладно,— решила она.— Маринке подойдут, хотя и дороговато для нее...»

Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. Помедлив, она сняла трубку.

— «Я молчу, я готов обнять даже дом у Москва-реки... Повтори мне это опя-я-ть. Только в трубке гудки-и-и, гудки-и-и...»— негромко, хорошо поставленным голосом пел мужчина.

Ася рассмеялась.

— Замечательно! Вам должна идти улыбка,— обрадовался незнакомец,— Как вы живете? Я, знаете, захотел снова услышать ваш голос. Голос можно послушать?

— Обыкновенный голос... Да и некогда мне...

— Почему вы грубите? — удивился мужчина.

— Я не грублю...— удивилась и Ася.

— Нет грубите...

— Послушайте, это уж слишком, я вам не навязывалась...— И раздосадованная Ася в сердцах положила трубку.

Звонок раздался немедленно.

— Вы извините, но за что мордой, так сказать, об стол? Да не кладите вы трубку! — рассердился окончательно незнакомец.— И уже тише, отходя, проворчал: — Я вот о вас сегодня весь день думаю: какая вы — большая или маленькая, темная или светлая?

— Большая... Метр девяностно...— нехотя ответила Ася.

— Ммм... Мне нравится... Ножка у такой женщины непременно крошечная...

— Мне действительно некогда,— прервала игру Ася.— Я уезжаю утром, нужно собраться...

— А ужин, ужин в нашем чудном буфете? Кажется, сосиски дают...

— Я уже была там...

— Была? И я был... Вы в кроссовках вишневых, да? За столиком сидели?

— Нет у меня кроссовок,— устало отбивалась Ася.

— Ну и слава богу... Терпеть не могу женщин в кроссовках. «Мы можем хотя бы прогуляться? Ну хотя бы постоять возле гостиницы? Клянусь, я не притронусь к вам, даже не посмотрю в вашу сторону... «Когда вы стоите на моем пути, такая живая, такая красивая, но такая измученная... Что же? Разве я обижу вас?»

— Интересно, а каким я вам кажусь?

Перед глазами Аси вдруг мелькнуло видение: те двое в буфете.

— Высокий... Седой...

— Значит, по-вашему, старик, слабак, никуда не гожусь...

— Вовсе нет,— горячо, пожалуй, излишне горячо, запротестовала Ася.— Рано поседели, вот и все. А голос у вас молодой, сильный...

— Прошу вас, выходите...— делая над собой усилие, попросил мужчина. Заметно было, что роль просителя для него непривычна.— На пять минут, и ни минутой больше...

Ася прикусила губу. Ей хотелось выйти, незнакомец ее заинтересовал, но недавняя обида все еще жила в ее сердце, еще пугала возможностью нового разочарования. И она, собравшись с духом, отказалась.

— Ни к чему это. Поговорили — и все. А то вдруг у меня жест не такой, сразу разочаруетесь...

— Вы плохо сложены? — обеспокоился мужчина.

— Ужасно...

— У вас, наверно, пятки в разные стороны?

— Угадали,— против воли улыбнулась Ася.

— Всю жизнь мечтал о такой женщине,— восхитился мужчина.

Даже на расстоянии Ася ощущала силу, исходящую от мужчины, и эта сила, чувствовала она, была безжалостна к ней, враждебна.

— Кто вы? — снова робко поинтересовалась она.

— Какая разница... Я же вас не спрашиваю. Человек. Мужчина. А вы женщина. По-моему, этого достаточно, чтобы мы встретились. Я человек прямой и скажу то, что думаю. Я хочу целовать вас. Сейчас. Немедленно. Не противьтесь, у нас всего одна ночь... Скажите «да»! Слышите — да, да, да!

— Да...— совсем растерялась Ася.

— ...И не бойтесь меня. Я против желания женщины ничего не сделаю...

— А я вас угадала...— вдруг сказала Ася, мгновенье назад ни о чем подобном не подозревавшая.— Это вы сидели в буфете с молоденькой девушкой...

— Верно, сидел,— согласился незнакомец и съязвил: — А вы увидели и приревновали, подумали: «И этот — кобелина...» Да не вешайте трубку!

— Зачем я буду вас ревновать? Кто вы мне?

— И в самом деле — кто? Так вот, чтобы ты знала...

— Простите,— вскипела Ася,— мы с вами из одной тарелки не ели...

— Кошмар! Сроду такой обидчивой женщины не встречал... Я же не специально... Значит, коротко: девушку эту привез в Москву любовник. Привез и бросил без всяких средств к существованию. Я ее в буфет покормить привел. Она мне рассказала про свое, ну и я, естественно, поделился: мол, нравится мне одна женщина, а я ей нет, даже увидеть меня не хочет... Что вы скажете на это? Только не трусьте бога ради...

— Я... не выйду...— тихо сказала Ася.— Ни к чему... У вас своя жизнь, у меня своя...

— Ну что ж...— с сожалением помедлил мужчина.— В таком разе прощайте, милая женщина, и, как говорится, дай вам бог всего...

Ася без сил опустилась на диван. Чувство непоправимой утраты охватило ее. Но почему, почему он сказал «всего одна ночь?» — снова засомневалась Ася.— Как они спешат... Словно завтра конец света... А вдруг улыбнулась бы не так — и все бы рухнуло, и уехала бы она, нежеланная, никому не нужная... Нет, правильно сделала, что не пошла...

Утром Ася расплатилась за номер и с двумя большими сумками спустилась в лифте. В пустынном холле возле газетного киоска она увидела высокого седого мужчину. Поставив сумки, Ася стала смотреть на него. Мужчина купил газеты и, углубившись в одну из них, направился к лифту. Ася окликнула его.

— Послушайте!

Мужчина медленно, явно недоумевая, обернулся. Его непропорционально удлиненное лицо с крупным носом и по-мальчишески пухлым ртом было потухшим и бесконечно усталым, словно уже с утра выполнял он непосильную работу.

— Здравствуйте, это я...— радостно улыбалась Ася.

Мужчина равнодушно и отчужденно смотрел на нее.

— Вы мне звонили,— упавшим голосом напомнила она.

— Да, я понял. И что?

Ася шагнула навстречу, несмело протянула руку.

— Тогда... До свидания...

Мужчина сделал вид, что не заметил руки, а может и в самом деле не заметил, провожая тем же безучастным взглядом, каким смотрел на Асю, проходившую мимо красивую даму с чернобуркой на плечах.

— Мы же вчера попрощались...— И не взглянув больше на Асю, пошел к лифту.

Ася брела к метро и, глотая слезы, шептала:

— До свиданья, друг мой, до свиданья... Милый мой, ты у меня в груди...