Влюбились два деревенских паренька в молодую медсестру

Катя жила в селе Плавуновском одиннадцатый месяц. Она приехала работать после окончания медицинского училища — по направлению. Жила Катя на квартире. Хозяйка ее, бабушка Ульяна, в квартирантке своей души не чаяла... И не одна бабушка Ульяна. Семнадцатилетний сосед Дима — молчун, «великий математик», как его величали в школе, и будущий чемпион мира по шахматам — уж так в Кате души не чаял, что и рассказать трудно...

Он провожал Катю из клуба: шел рядом и молчал или односложно отвечал на вопросы, которые задавала Катя: тягостно ведь идти молча. Иногда местные девушки шли с Катей до калитки бабушки Ульяны, тогда Дима плелся сзади и злился на провожатых.

Однажды Кате пришлось перевязывать рану на руке агронома из соседнего села Кучерова: тот ковырялся в моторе добитого до ручки «козла» (в поле заглох), сорвалась отвертка, да и повредила левую ладонь. Обрабатывая рану, Катя расспрашивала агронома о работе, чтобы отвлечь его и как бы ослабить боль. А он мысленно благодарил судьбу за случай и перед уходом пригласил медичку в кино.

— Вы знаете...— запнулась Катя.

— О, я же имени своего не сказал! — спохватился больной.— Игорь!

— Меня зовут Катей,— улыбнулось божье создание в белоснежном халатике.

— Очень приятно! — просиял Игорь.— Так... приглашение принимается?

— Нет, сегодня я не могу,— твердо ответила Катя. Причины отказа не было, просто девичий каприз.

— А завтра?

— Разве кино у нас каждый день? — Катя отвечала между делом, не оборачиваясь, но чувствовала, как взгляд агронома обжигает ее.

— Поедемте в наше село! У нас точно будет,— нашелся Игорь.

Катя оглянулась:

— Вы лучше меня в город свозите, кое-что купить надо.— И смутилась: не слишком ли?..

— Сейчас?! — Игорь почему-то взглянул на свою забинтованную руку.

— Да ну, что вы... Нет, конечно. Можно бы...— Катя задумалась.— В пятницу можно.

— В пятницу? Хорошо! Сюда приехать?

— Н-нет, лучше к квартире. Я у бабушки Ульяны живу, у оврага.

— Знаю-знаю...

На короткий сигнал Катя выпорхнула из сеней бабушки Ульяны и — точно ласточка в открытую дверь повети — впорхнула в зеленую машину. Этот «газик» так уж плавно тронулся с места, что и сам агроном удивился. Но зато как же дернулось — рванулось — большое сердце Димы! И надо было выглянуть ему из своих сеней! Мать за водой послала. Как на грех...

Дима знал кучеровского агронома, сына председателя колхоза. Знал, что он закончил сельскохозяйственную академию и что больно девчонкам нравится. Да Диме его личность была «до лампочки». А теперь... Теперь Дима пока пришел в себя,— на дороге и пыль развеялась, только запашок от выхлопной трубы подтягивался слабым ветерком.

Когда «газик» выбрался на большак, Игорь откинулся на сиденье, привычно потянулся за сигаретой, но задумался.

— Катя, посоветуйте, как бросить курить?— Он-то понимал, что заводит пустой разговор — какой она может дать совет, однако, услышав уверенное: «Очень просто удивился: — Как?

— Сказал, брошу курить и брось!

— Резонно.

Пока они ехали до райцентра, пока в городе Катя обошла все прилавки магазинов, пока обедали в ресторане, а обедали очень уж медленно, непривычно, пока возвращались обратно, Дима бесился. Ох, как же он бесился, бедняга! Сбегал в больницу — нет ее там, сказали, что она отдыхает после ночного дежурства, прибежал, решился зайти к бабушке Ульяне и узнал, что Катерина в город собиралась. В город? Кинулся к своему дружку Феде Егорову за мотоциклом. Сломан! Что делать? Волосы рвать? Дима и хватался за свою чуприну, скрежетал зубами.

А Игорь и Катя возвращались такие возбужденные, точно побывали на Сорочинской ярмарке!.. Спешить Игорю вроде бы и надо, ан нет — нельзя... Потом, потом битый-перебитый «козел» будет прыгать по колдобинам кучеровских проселочных дорог, а сейчас... Сейчас он везет Катю! Черноглазую, чуть-чуть цыганистую, тонюсенькую медичку Екатерину Алексеевну.

Подъехали они ко двору бабушки Ульяны, и если бы не одна покупка... Да, если бы не торшер, который так нужен Кате! Вот и пришлось пригласить Игоря зайти в горницу,— а вдруг шнур короток — не достанет до розетки...

Игорь недолго и задержался — шнура еще в запасе осталось, только диван маленько сместили. Правда, свидание назначить успел. Вышел за калитку — что за чудеса: нет машины! Вернулся, сказал Кате. Та выскочила и сразу же к оврагу. «Козел» лежал на самом дне — кверху колесами. Катя как схватилась ладонями за побелевшие щеки, так и стояла, покуда Игорь не ахнул рядом.

— Это Дима...— сказала Катя и спохватилась: зачем сказала так. Но поздно.

— Какой Дима?! — Игорь, видимо, был так потрясен, что плохо владел собой, вскрикнул: — Что за Дима?

Катя молчала.

— Да и как он мог?! Ключи вот они! Где он?!

Катя по-прежнему молчала.

Игорь прыгнул вниз. По проложенному «газиком» пути, по изломанным веткам кустарника добрался до своего «неразлучного». И там чуть ли не заплакал...

Катя не стала спускаться. Ей было страшно вблизи взглянуть на изуродованную машину. Она обернулась в сторону Диминого двора, у открытого окна громко говорит радио, гогочут гуси возле калитки, — вот-вот обеденный час, словом, никаких признаков злодейства.

Игорь поднялся. С виду спокойный, уверенный, как человек, принявший решение.

— Так кто же этот Дима, Катя? — спросил тихо.

— Да... Да может, это и не он... Я... Я почему-то подумала так...— замялась Катя.

— Но кто он? — Игорь смотрел на Катю в упор.

— Сосед. Вон его двор.

— А зачем это... сотворил?

— Н-не знаю... Он такой... Такой непонятный...

— Приревновал, что ли?

— Н-не знаю. Ходил за мной следом...

— Ясно.

— Да он совсем еще ребенок!..— вспыхнула почему-то Катя.

— Ха! Ребенок!.. А как же он умудрился столкнуть?

— Ну... Ну, на это у него силы хватит...

— Здоровый? Сейчас я разберусь! — Игорь зашагал к Диминому двору.

Открыл калитку, прошел через двор, вошел в сени, постучался в избу — тихо. Вошел — никого.

— Прячешься! — сказал громко.

— Ась? — Из горницы послышался старческий голос.

Игорь заглянул в чистую комнату и увидел на диване прилегшего деда. Может, столетнего...

— Здравствуйте! — этаким властным голосом поздоровался Игорь.

— Здравствуйте,— прошамкал дед и приподнялся.

— Где ваш внук? — Игорь, конечно же, догадался, что Дима — внук этого старика.

— А? Дмитрий? Да заходил же только что. Во дворе, можа.

— Ясно,— сказал Игорь и вышел. Постоял посреди двора. В углу, возле свинарника, заметил здоровенный кол. Подошел, присмотрелся, может быть, он этим колом и поддевал? Нет ли краски на нем? Ничего не обнаружил. Поставил на место и ушел со двора.

— Ну что? — спросила Катя, кусая травинку.

— Спрятался или сбежал. Дед говорит, только что был дома.

— Что ж теперь?

— Пойду позвоню в милицию.

— О-ой...— прошептала Катя.

— А как же иначе? Машина разбита.

— Господи, да что ж это такое...— у Кати навернулись слезы.

— «Что это такое?» Хулиганство! — Игорь пошел прочь. Шагов через пятнадцать — двадцать обернулся: — Катя, да вы уж больно не расстраивайтесь. Вам-то чего...— И даже подмигнул.

Катя стояла и смотрела вслед Игорю. Так стояла, будто в каменную превратилась. Игорь уже отошел далеко, когда Катя вдруг сорвалась. Сорвалась и кинулась вслед:

— Игорь! Игорь!

Тот остановился.

С лету крепко обвила шею изумленного агронома.

— Не надо, Игорь... Не надо милицию... Не надо...— Она так жарко дышала ему в шею, что у Игоря, кажется, закружилась голова. Да, кажется, закружилась, потому что он и не помнит, как его губы...

Через два часа притарахтел гусеничный трактор. Спустился в овраг, поставил «козла», вывез его на свет белый, помятого и кратким путем — через Ивантеевский луг — направился в сторону села Кучерово.

А Катя... Катя как раз в минуту захода солнца увидела Диму. Тот воровато зыркнул на нее, сидящую на лавочке, из-за своей калитки.

— Дима! — позвала она так ласково, что парень даже растерялся: неужели не сердится?

Подошел. Встал боком к ней.

— Дима, ты?..— полушепотом спрашивает Катя.

Молчит.

— Эх, Дима, Дима...— Катя прикоснулась пальчиками к его рукаву.— Зачем же ты так...

— А чего он!..— Дима густо покраснел и задышал чаще. Кипело, видать, внутри.

— Дима, он — это он. А ты — это ты... Понимаешь?

Дима молчит.

— Не понимаешь...— Катя улыбнулась.— Не вздумай кому-либо признаться, что твоя работа была... Только как же ты ее?..

— Запросто...— Это было последнее слово Димы. Катя ушла — позвала бабушка Ульяна. На прощание посоветовала:

— Дима, будь благоразумным мальчиком...

И этот «мальчик» Диму так задел, что дома он яростно колол дрова и щепки грыз...

Прошел год. Катя с Игорем приехали проведать бабушку Ульяну и — опять же случай — в тот день Диму провожали в армию.

Катя подошла к нему и пожелала счастливой службы.