Наташка, я устроюсь и приеду за тобой! - говорил Николай (окончание)

Начало здесь.

...Николая встретили Сергей и Кира. Сергей так крепко обнял его, будто друзья десять лет не виделись. Девушка приветливо улыбнулась, подала руку.
— Меня зовут Кирой,— пристально глядя своими серыми, слегка раскосыми глазами в глаза Николая, сказала она приглушенным, мягким голосом.

Николай посматривал на Киру. «Повезло Сереге, прямо красавица она у него».

— Молодец ты, что приехал. Все будет устроено, лучше некуда...

Николай поступил на работу слесарем-ремонтником на завод и поселился в общежитии в двухместной комнате. Соседом его оказался тоже недавно демобилизованный парень Вадим.

С неделю, пока Николай обживался в городе, не думалось ему ни о деревне, ни о родных и даже редковато вспоминал о Наташе. Побывал в гостях у будущей Сергеевой тещи. Втайне позавидовал Сергею. «Вот где Серега будет проживать... Да, в таких хоромах жить можно. Кругом ковры, мягкие кресла, книги, камин искусственный».

Когда он оставался в своей комнате один, томила тоска. Николай ложился на кровать, закрывал глаза и мысленно находился рядом с Наташей, веселой, умной.

Сергей попытался познакомить Николая с подругой Киры, но Николай шутливо отнекивался; он видел фотографию той подруги, и не понравилось ему ее лицо: крупные губы, тонкий нос, сросшиеся брови.

За неделю до Нового года у Сергея был день рождения. Николай чувствовал себя малость неловко, потому что рядом с ним сидел заместитель начальника цеха — Кирин отец. Была и Кирина подруга.

Николай посматривал на нее: «Не так уж она и некрасива... Сергей все расхваливает характер ее: тихая, уважительная, из хорошей семьи. Отец работает заведующим хозяйственным магазином, мать — медсестрой».

Когда вышли покурить, Сергей спросил:

— Ну, ты-то как, жениться не собираешься?

— Жениться не проблема. Где жить — вот проблема. Сам понимаешь... Да и в институт думаю поступать.

— А у тебя все нормально?..

— Ну, у меня... Ты же видишь: квартира, обстановка... Родители в наши дела не вникают. А с Кирой мы — душа в душу...

— Да,— Николай откровенно вздохнул.— Тебе повезло...

— Ну, ты не унывай. У тебя еще все впереди. На работе тебя уважают — это главное. В институт ты поступишь,— учился хорошо. Об остальном — есть время подумать. Да и варианты есть...

Николай знал, что и Новый год он будет встречать здесь, у Сергея. Ему не хотелось идти к Сергею, не хотелось вообще здесь никого видеть... «Бросить бы все, сесть в поезд и — домой, домой!»

Кира в канун Нового года преподнесла Сергею такой подарок, о котором он мечтал только втайне — она подарила ему киносъемочную камеру. Сергей чуть ли не плясал от радости, и Николай, глядя на него, заметно мрачнел.

— Ты что такой?..— спросил Сергей, перед тем как сесть за праздничный стол.

— Какой?..— насильно улыбнувшись, переспросил Николай.

— Ну, смурной, что ли?

— Да. Так...

— А раз «так...», значит, давай веселиться! Вон Зойка, Кирина подруга, вон другая свободная — нормировщица Маринка... Словом, давай действуй, чего тут хандрить...

Надо наладиться, действительно, что это я раскис, как... В общем, включаюсь в предновогоднюю жизнь...»

Так он и сделал: тут же заговорил с Зойкой, расслабился, загорелся лицом, начались поздравления с Новым годом с шутливыми поцелуями, затем танцы, затем... Затем в Сергеевой комнате он обнимал покорную Зойку, потом подошли Сергей с Кирой, и вчетвером, обнявшись, что-то выплясывали.

А назавтра, в полдень, появилась у Зои идея, и она всю молодежь пригласила к себе домой, и Николай, обессиленный, несколько минут с полузакрытыми глазами сидел в ее комнате в роскошном кресле. И опять до позднего вечера веселились: танцевали под магнитофон, пели под аккомпанемент Зои на пианино, играла она и на гитаре.

Сергей размеренно, этак внушительно толковал Николаю: «Вот как надо встречать Новый год, Коля! И жить так... Люди-то вокруг какие, а!.. А ты — хандрить... »

В субботу Николай полдня ходил как неприкаянный, хотел было в кино пойти, но раздумал и вдруг, будто что-то его подтолкнуло, позвонил Зое. Она пожаловалась, что сидит дома одна и не знает, чем занять себя. Родители отправились к знакомым на день рождения.

— Если не возражаешь, я приеду,— точно дернули его за язык...

— Приезжай. Конечно, приезжай,— сказала Зоя повеселевшим голосом.

Зоя встретила его нарядная: в тоненьком сером свитере, в джинсах, на левой руке большой перстень с голубым камнем. Николай обнял ее, она прижалась щекой к его плечу.

Время пролетело незаметно. Наступил вечер, а Николаю не хотелось уходить. Он слушал музыку, стоял у окна, смотрел на метельную улицу. Потом сел в кресло. Николай усадил ее к себе на колени, прижался лицом к ее волосам, прошептал:

— Уходить не хочется... Сейчас бы завалиться вон туда,— указал он кивком головы на кровать,— и... и какое мне дело до замяти, троллейбусов, уличных фонарей, вахтерши тети Любы, да и... до всего прочего...

— Раз-мечта-ался...— ласково протянула Зоя.

— А что!..— Николай вдруг откинулся на спинку кресла, пристально — прищурившись, затяжно посмотрел Зое в глаза.— А что!..— И ляпнул:— Давай поженимся, Зоя?!

Зоя вздрогнула. Побледнела.

Николая бросило в жар, точно под ним кресло превратилось во что-то раскаленное.

— Шутки у тебя...— проговорила Зоя, жалко улыбнувшись.

— Я?! Я... Нет, не шучу... Да, не шучу,— сказал он вдруг так уверенно, будто некая нечистая сила окрутила его — из сказок покойной бабушки — и понесла...

— Ну, зачем ты это все говоришь, Коля? — тихо спросила Зоя.

— Я не хочу отсюда уходить, Зоя, понимаешь, не хочу,— сказал Николай и встал с кресла. Он обнял Зою за плечи, правой за талию и снова шепотом спросил:— Ну?..

Зоя долго молчала, потом растерянно, но, как понял Николай, согласна, мол, что ж, пожала плечами.

— Давай, не откладывая в долгий ящик, сегодня же скажем родителям,— храбрился Николай.

— А ты... ты уверен, что мы... что не сделаем глупость? — спросила Зоя с заметной дрожью в голосе.

— Значит, все человечество делает глупости? Знаешь, Зоя, если начнем все обсуждать да раскладывать по полочкам, договоримся до всякой ерунды. Решать так решать!..

— Но... Так неожиданно,— слабо сопротивлялась Зоя.

— Жизнь полна неожиданностей!.. Так даже интересней!.. Сейчас возьму и позвоню Сергею. Вот обрадуется!..— Николай вошел в какой-то горячечный раж.

— Ты... Ты не согласна? — тревожно спросил Николай.

Зоя обернулась к нему:

— Коля, ну кто же так делает?.. Ни с того ни с сего...

— Ну и что тут страшного? Сколько примеров...

— Не знаю... Ты...— Зоя закусила губу.— Встречался...

Николая будто в прорубь уронили... Неужели не согласна? Зоя не согласна?..

— Ну вот что, Зоя, говори последнее слово: да или нет?!

— Если действительно ты так... настаиваешь так, то...— покорно прошептала Зоя, и лицо ее покрылось жаркими пятнами.

— Значит, решено!..— с какой-то утверждающейся властностью в голосе сказал Николай.

Назавтра Николай долго лежал в постели с закрытыми глазами, в мыслях перебирая все подробности вчерашнего разговора с Зоей и ее родителями. «Что я наделал?.. Ведь Наташа же, Наташа!..» У Николая дрогнуло сердце. Он лежал как парализованный, боясь открыть глаза, пошевельнуться. Куда уж теперь...

Сергей, узнав новость, шумно обрадовался. «Скоро, значит, гульнем на свадьбе! Э-эх, гульнем!.. Вот это я понимаю: р-раз — и в дамках!..»

Николай улыбался, но у него было странное ощущение, будто все это творится не с ним...

День свадьбы Николай торопил. Свадьбу справили пышную. Мать Николая осматривала роскошную квартиру, комнату молодых и, оставшись наедине с сыном, шептала:

— Хорошо тебе тут будет, сынок, хорошо... И люди они, видно, добрые... И Зоя ничего, миловидная... Ты уж гляди тут...

— Да, они добрые люди,— вяло отвечал Николай.— Зоя тихая, заботливая...

— Вот и слава богу, и живи счастливо... Работа-то твоя не трудная? — расспрашивала мать.

— Нормальная. Нравится работа.

Жизнь Николая резко переменилась. Его окружили самой сердечной заботой: тесть откровенными беседами, а теща и Зоя чуть ли не клали ему в рот сладкий пирог. Почти каждый день, когда он возвращался с работы, дома его ожидали то новая рубашка (Зоя работала товароведом в универмаге),— то галстук, джинсы, туфли — словом, хоть и нежданный-негаданный зять, зато уж так пришелся ко двору — молиться готовы на него...

Мало-помалу у него организовалась компания, и Николай стал заглядывать в кафе, ресторан, бывало, засиживались и допоздна. Зоя молча вздыхала и тайком мечтала о ребенке.

Родители почувствовали что-то неладное, но открыто поговорить с ним не решались. Однажды отец пришел с работы и заявил:

— Есть возможность без лишней канители приобрести «Ниву». Ну, давайте держать совет!..

У Николая, как от крепкой затрещины, побагровело лицо. Зоя молчала. Мать подумала и сказала твердо:

— Я считаю, что машина нам не помешает. Коля будет у нас водителем. Готовый шофер — наполовину забот меньше...

— Купим машину,— шептал отец матери, когда Николай и Зоя ушли спать,— Коля увлечется и в рюмку будет меньше заглядывать. Это уж я точно знаю. Машина — вещь такая, привяжет к себе и перевоспитает. Будет с ней возиться каждую свободную минуту.

Весть о таком решении Николай воспринял с откровенной радостью. «Покупайте,— размышлял он,— да побыстрей. Жить веселее станет. Махну в деревню во время отпуска, а то и до отпуска отгулы заработаю».

Николай заметно увлекся мыслью о собственной машине. Он перестал заходить в ресторан, иногда оставался во вторую смену — копил деньги, чтобы и свой хоть какой-то вклад внести в общую сумму для покупки машины, хотя этого от него никто не требовал. Зоя и мать с облегчением вздыхали, радовались доброй перемене в его настроении.

Когда наступил срок получения машины, Николай сказал Зое:

— Ревновать меня не будешь?

Зоя побледнела.

— Ну, что испугалась так? — улыбнулся он.— Совсем не о том подумала... К машине меня не будешь ревновать?

— Н-не знаю...— сказала Зоя, оттаивая.

— Ах, ты предобрейшая душа! — Николай нежно обнял Зою, она прильнула к нему, и вдруг Николаю впервые стало очень жаль ее.

Он стоял и думал: «Она же понимает, что любви у меня к ней ни капли. А сам я разве этого не понимал, не чувствовал еще тогда, до свадьбы? Какое-то затмение на меня нашло в те дни...»

Николай водил оранжевую «Ниву» осторожно, а ухаживал за машиной, как за самым любимым существом. Сам же садился за руль в своем лучшем костюме и при галстуке. Ему нравилось колесить по городу, выезжать на природу. Об институте он почти забыл.

Николай остановил машину у подъезда, поднялся в квартиру. Дома никого не было. Выпив чашку воды, он вошел в свою комнату, лег на диван навзничь, под голову положил запрокинутые руки. За дверью послышалось шуршание, в замок начали вставлять ключ.

Вошла Зоя.

— Ты дома, Коля? — спросила встревоженно.— Смотрю, машина стоит... Зоя всегда обедать приходила домой.

— Да. Я заболел,— ответил Николай, не поднимая головы.

— Что с тобой? Утром вроде б ушел нормально...

— Н-не знаю... Голова что-то...

Зоя присела на краешек дивана, ладонью прикоснулась к затылку Николая.

— Не трогай меня, Зоя,— проговорил Николай.— Пожалуйста, не трогай.

Утром он ушел на работу. После смены зашел на почту и написал несколько строк домой. Катюшку просил не задерживать ответ.

Он сам себе боялся признаться, но ожидал письма из-за одной новости: не было ли чьей свадьбы в деревне?

Катюшка ответила без задержки. Написала коротко. Никаких новостей о свадьбе не было.

Вечером, после ужина, Николай позвал Зою подышать свежим воздухом.

— Коля, не сердись только, но что-то у нас не так... Я вижу, да и... чувствую... Наверное, мы с тобой... Поспешили, наверное, Коля...

— Съезжу я домой, Зоя?

— Что ж, дело твое...

Николай приехал в деревню утром, первым автобусом. Шел Николай, улыбался сам себе, странное ощущение: точно в рай попал...

Дома были отец и Катюшка. Мать не пришла еще с фермы. Отец собирался на работу.

— О-ой, Ко-оля! — вскрикнула Катюшка и бросилась на шею брату.

— Не ждали?! — весело сказал Николай.

— Ничего не написал... Или случилось что? — тревожно смотрел отец.

— Да я на три дня. Отгулы взял.

— Ну, как ты там?..

— Живу. Работаю.

— А когда Зоя приедет? — спросила Катенька.

— По осени отпуск...

— Ну, мне ж на работу надо,— сказал отец,— Катюшка тебя накормит. Мать вот-вот должна подойти. Поговорим вечером.

Ушел отец, и Николай принялся расспрашивать Катюшку о ребятах: кто с кем дружит, есть ли кто из приезжих, часто ли бывают танцы в клубе?

Пришла мать. И у нее первое слово вырвалось тревожное:

— Чтой-то ты, сынок, как снег на голову?.. Неужто неладно что?..

— Да отгулы у меня накопились, вот и... На несколько дней я...

После завтрака, когда мать с Николаем остались одни, разговор у них начался с самого простого материнского вопроса: «Ну, сынок, расскажи мне, как поживаешь там? Вроде б похудел...» — «Живу... Работаю...» — «Значит, машину купили?» — «Купили» — «А с ней, с женой-то, когда приедете?» — «У нас отпуска немного не совпадают». — «Ладите с ней?» — «Ничего...» — «Люди-то они, видать, хорошие». — «Хорошие».— «На машине куда ж разъезжаете?» — «Да так... по городу».

Николаю хотелось пройти по селу — и удерживала какая-то странная боязнь. А какова будет встреча с Наташей — и представить не мог.

Вечером Николай пошел в клуб. Наташи там не было.

Николай решил прогуляться в сторону Наташиного двора. А вдруг встретит. И только успел он завернуть за угол, услышал разговор и смех Тони Маленькой. Они! Что делать? Идти навстречу? Остановиться или вернуться в клуб?

Они так были увлечены разговором, что Тоня даже ойкнула от неожиданности, взглянув на Николая.

— Неужели я так страшен, что испугалась, Тоня? — пытался Николай начать разговор с шутки.

Наташа молча смотрела на Николая.

— Здравствуйте.

— Здравствуй,— ответила Наташа.

— Наташа,— Николай старался не смотреть в глаза, благо фонарь далековато был,— признаюсь честно: шел, чтоб тебя встретить. Можно с тобой поговорить только пять минут?

Наташа смотрела на него все так же молча.

— Тоня, подожди меня, пожалуйста, у клуба,— попросила Наташа.

— Ну, что хочешь мне сказать? Счастлив ли? — Наташа говорила очень тихо, но взволнованности не скрывала, это чувствовалось по голосу.

— Нет, Наташа. Нет! И еще раз нет!..

Мгновение молча смотрели глаза в глаза.

— Что ж так?..

— Натворил я, такого натворил! Самому не верится...

— Ах, Коля...— Наташа медленно пошла.

— Наташа, я через день-два уеду. Все у меня так плохо, места себе не нахожу...

— Что ж я теперь...

— Не знаю... Но ты единственный человек, кому говорю без всяких там сентиментальностей: плохо мне...

— Ну пойми, что я могу... Да мне б с тобой и разговаривать...

— Наташа, я все понимаю. Не оправдываюсь ни в чем, плохо начал... Не за своим погнался... Наташа,— Николай произносил эти слова медленно, точно обреченный, уже ни на что не надеясь,— прошу тебя, чудовищная просьба, но прошу: не выходи пока замуж...

— Мы пришли,— сказала Наташа.— Ты в клуб?

— Нет. Домой.

Николай до двух часов ночи сидел на своей скамейке. А когда постучался в избу, мать, открывая, серьезно предупредила:

— Не холостяк уже, не дело это — поздно приходить...

— У тебя, мать, все по-деловому,— грубовато ответил Николай.

Назавтра снова весь день он торчал дома. А вечером, когда все собрались за ужином, произошел новый разговор.

— Значит, завтра собираешься ехать? — спросил отец.

— Завтра,— коротко сказал Николай.

— Когда ж вас обоих ждать? — спросила мать.

— Никогда!

— Что это ты? Да что это ты задумал? — всполошилась она.

— Я уезжаю оттуда.

— Куда? — спокойно спросил отец.

— На Сахалин. К товарищу. Уйду в море.

— Сынок, для чего тебе какое-то море? — мягко сказала мать.

— Ну, а как же... Зоя как же?

— Помолчи-ка ты, мать,— глядя в стол, сказал отец.— Пойдем-ка на воздух,— положил он руку на плечо Николая.

Вышли в сад. Прошлись до бани.

— Отец, не могу больше... Ох, и дурак же я, дурак! Хотелось, как у Сережи...

— А беда ведь не одна. Три! У Зои судьба... А вчера встретился с Наташей... Папа, если б мне все вернуть!..

— Кгм...— Отец промолчал.

...Николай уехал. Наташу больше не видел. Да и не нужно было — он это хорошо понимал.

Зоя пришла с работы и увидела Николая, сидящего в кресле. Он молча смотрел на нее. Зоя тихо прошла, села на диван.

— Как съездил? — спросила.

— Зоя,— Николай даже не шевельнулся,— все бы я для тебя сделал. Все. Но, просто говоря, действительно сердцу приказать не... Прости меня...

— Не надо. Я и сама уже решила... Я все видела, все чувствовала... Виню и себя... Только прошу тебя: родители не должны знать до последней минуты. Когда все будет оформлено и ты будешь уходить, тогда скажем.

— Спасибо.

Николай улетел на Сахалин. Зашел к Сергею проститься. Отчего да почему — не стал особо объяснять. «Не вышло у нас... Мы оба так решили... А в общем, я...— махнул рукой.— Теперь уж... Словом, будьте счастливы. Поехал я». Только и сказал.

Однажды под вечер отец Николая шел в магазин и встретил Наташу.

— Кгм,— смущенно кашлянул и, поздоровавшись, задержал ее на минуту. — Наш-то уехал оттуда. Один уехал. Недавно было письмо. Пишет, что в море ушел на несколько месяцев. Рыбу ловит. Пускай, мол, соленые волны да ветры всю дурь выбьют. Вот какие дела...

— Я тоже получила от него письмо,— спокойно сказала Наташа.

— Оно что ж,— глядя себе под ноги, говорил Андрей Никитич,— в молодой жизни всякое бывает, глупость сделать проще всего, а потом — близок локоть, да не укусишь...

— Может, черкнешь ты ему пару слов, Наташа?..— поднял он глаза.

— Сами понимаете, после всего...— тихо сказала она.

— Да-а...

— Я... Подумаю я, Андрей Никитич...