Гляди, девочка, может печально сложиться твоя судьба,- сказал доктор Светлане

Напелись чуть ли не до хрипоты, наплясались до упаду, нахохотались до колик — отшумели, и в полночь разошлись — отпраздновали новоселье на все сто...

Светлана осталась одна.

— Ну, Светлана Николаевна,— сказала она вслух сама себе,— находилась ты по общежитиям, хватила горюшка, натерпелась разных подселенцев, пришла и твоя пора — вот она, прекрасная однокомнатная квартира, да еще на третьем этаже, живи — здравствуй...

Она подошла к раскрытому окну, облегченно и глубоко вдохнула теплый густой воздух июльской ночи, загляделась на силуэты дремавших кранов у недостроенного соседнего дома, который возвышался напротив ее окон. «А что же будет на этой открытой площадке между домами? — подумала Светлана, взглянув вниз.— Может быть, магазин? Неплохо бы, хотя под самыми окнами...»

Анютка считала Светлану самой дорогой, единственной подругой. Они работали на одном заводе, только в разных цехах; Светлана в третьем цехе мастером ОТК, Анютка в пятом цехе крановщицей.

Около года жила Светлана в своей новой квартире счастливо, наслаждаясь уютом, душевным спокойствием. Анюта чуть ли не каждый день заходила к ней на час-другой.

К весне на свободной площадке, напротив окон Светланиной квартиры, выросло двухэтажное здание. А в конце мая, одни молча, другие со слезами, стали собираться в новый детский сад малыши.

Светлана сначала не обращала внимания, а со временем, особенно когда работала во вторую смену и первую половину дня находилась дома, подолгу стояла у окна, глядела, как играют нарядные чужие мальчики и девочки, и тяжело-тяжело вздыхала.

Перемену в настроении подруги заметила Анюта, но спрашивать, что случилось, пока не решалась. «Может быть,— думала она,— у них какой разлад с Вадимом Сергеевичем из планового отдела, да она говорила, что он ей особо-то и не по душе; просто от нечего делать ходит с ним иногда в кафе или в кино; хотя всякое бывает...»

А Светлана становилась все печальнее; под глазами стали появляться синеватые полукружья, видать, мучила бессонница. Рабочие смены у подруг совпадали, и Анюта часто приходила к Светлане с утра. Как-то она пришла пораньше. Анюта вошла сияющая, но тут же сникла, взглянув на подругу. Светлана была в халате, непричесанная, постель не убрана.

— Света, Светочка, что с тобой случилось? Я все не решалась спросить тебя, но я вижу, все вижу, что-то с тобой творится, скажи мне, если можно, может быть, я чем помогу,— скороговоркой начала Анюта,— может, что с этим плановиком, а? А может...

— Да ну что ты, Анюта? — махнула рукой Светлана и отвернулась к окну.

Анюта обняла ее сзади за плечи. Двери детского сада раскрылись, и, как полевые цветы, в разных нарядах высыпали на солнышко малыши. Подруги стояли с минуту молча, и вдруг Анюта почувствовала, что Светланины плечи едва заметно вздрогнули; она хотела что-то сказать, но Светлана резко повернулась, закрыла лицо руками, отчаянно охнула и, зарыдав, упала на кровать.

Анюта растерялась.

— Светочка, Светочка, миленькая, да что же с тобой, да что же случилось, неужто беда какая, успокойся, — лепетала Анюта, не замечая, что у самой слезы катятся. Светлана потом поднялась, чмокнула Анюту в щеку и горько улыбнулась:

— Напугала я тебя, Анютка, дура какая-то...

— По правде сказать, напугала, но неспроста ты так расстроилась; не будет мне теперь покоя, пока все не расскажешь, ты же знаешь меня, да и как это я буду ничего не зная...

— Расскажу, Анютка,— вздохнула Светлана,— одной тебе расскажу. Да и рассказывать-то много нечего. Уезжать мне надо из этой квартиры, Анютка, уезжать... Нет сил больше... А дальше... видать, еще хуже будет...

— Светочка, да что ты, что ты говоришь! — совсем растерялась Анюта.— Выезжать из такой квартиры!..

— Судьбина моя такая... Когда ты еще жила на своей Рязанщине, здесь я любила одного человека. Ох как любила... Говорят, от любви без ума бывают, вот уж точно без ума была. Он работал мастером в нашем цехе. Полтора года мы с ним встречались; казалось, счастливей нас никого на всем белом свете нет.

Много говорили о нашей будущей жизни, о свадьбе говорили. Он только что техникум закончил, и мы решили года два походить так. Жить-то вместе негде было. На частную он отговаривал, мол, побольше на заводе поработаем, может, сразу какую комнату дадут. Ну, я согласная была. А потом случилось... Случилось, что с нами, с дурами, случается... Он уговорил меня пойти в больницу. Там его тетка медсестрой работала. «Куда нам сейчас? — говорил он.— Успеем еще... У нас с тобой, как в песне, на двоих сорок лет, ну, чуть побольше, да разве это беда... Все впереди...»

Как мне не хотелось идти: чувствовало мое сердце... Перенесла все я очень тяжело. Перед этим доктор предупредил. Сказал: «Гляди, девочка, может печально сложиться твоя судьба...» Как в воду глядел... Прошло время, вроде бы все стало забываться. Но тут он получил письмо от родных; живут они где-то под Читой, написали, что приболел отец. Он взял отпуск чуть пораньше и уехал.

Приехал совсем другой человек. Что случилось, до сих пор понять не могу. Или у него кто-то там был, или же тетка его, ну, которая в больнице, сказала ему тогда еще, что у меня не все будет ладно в жизни. Ну вот, Анютка, через пару месяцев он укатил совсем. Ему еще надо было отрабатывать сколько-то после учебы, но, мол, родители больные, и вытребовали его. Сама знаешь, невозможного не бывает в таких случаях... Уехал, и ни одного письма... Мне было здесь так тяжело, что я решила вернуться домой.

Дома через год вышла замуж. Прожили мы с ним больше года. Смотрю, мой Андрюша хмуриться стал... Пошла я по врачам, и мне сказали, не исключена возможность, что дело мое плохо, так могу и остаться... Ушла я от Андрея; уж больно он детей любил, всех соседских на руках носил. Ну, куда деваться, приехала сюда; помаленьку успокоилась, вот и жила себе, сама ты видела. Квартиру получила, вон сколько было радости...

И надо же, Анютка, надо же под окнами детскому саду поселиться!.. Утром как гляну в окно да услышу их лепет — белого свету не вижу. Бессонница замучила. Что мне делать, куда деваться; да и кто меня поймет... Я уж думала обменять квартиру, но что скажут наши заводские — баба с жиру бесится?.. Как мне дальше, Анютка, как жить?..